Ступень третья

      Годы учения в Оренбурге совпали с первыми советскими успехами в завоевании космоса. После запуска искусственного спутника в Ленинской комнате училища у радиоприемника разгорались жаркие споры:
     - Теперь скоро и человек полетит в космос...
     - Скоро? Больно ты быстрый! Лет через пятнадцать—двадцать. Тебя к этому времени уже спишут из авиации!
      - Первым, конечно, на спутнике полетит ученый. Это же корабль- лаборатория.
      - Совершенно не обязательно. Потребуется человек с железным здоровьем. Как у водолаза или летчика-испытателя.
      - А по-моему, для первого полета выберут врача. Ведь главное - проверить, как реагирует человеческий организм...
      Конечно, к единому выводу Гагарин с друзьями никогда не приходили. И даже набрасывая чертеж будущего космического корабля, все представляли его по-разному.
Рисовал и Юрий. Как мой тогдашний проект не похож на «Восток», с борта которого через пять лет я увидел Землю из космоса!
      Особенно поразило их сообщение о запуске второго искусственного спутника с собакой на борту. «Раз живое существо уже поднялось в космос, - подумал Гагарин, - почему бы не полететь туда человеку?» Он присоединился к той группе спорщиков, которая считала запуск первого космонавта делом недалекого будущего.
      А время шло. Настали счастливые дни. Вернее, совпали: Юрий надел форму лейтенанта авиации и женился на Вале. Многое дал мне Оренбург - и семью, и власть над самолетом.
Из приуральских степей путь их лежал на Север, в край длинных полярных ночей. Там - служба, там - практика. он много летал, а еще больше - учился. Занимался теоретическими дисциплинами, чтению отдавал почти все свободное время. Гагарин всегда вспоминал:
      «Принесешь, бывало, в комнату дров, затопишь печь. Валя готовит ужин и просит:
      - Почитай что-нибудь вслух...
      Даже романы и повести я старался выбирать из жизни летчиков. Да и Валю эта тематика быстро увлекла.»
      Так шла, бежала, летела вперед их жизнь. Третья космическая ракета сфотографировала невидимую сторону Луны. Через несколько дней он подал рапорт с просьбой зачислить его в группу подготовки космонавтов, если, разумеется, такая группа уже существует. Почему Гагарин решился на такое заявление? Трудно ответить. Но теперь уже точно известно, что решился не один он: подобных заявлений было немало, и не только от летчиков.
      Кое-что у Юрия было в активе: он был молод, здоров, хорошо себя чувствовал во время полетов и прыжков с парашютом. Но, признаться, не слишком надеялся на успех заявления. «Найдутся тысячи и тысячи лучше меня», - думалось ему.
      Какова же была радость Гагарина, когда пришел вызов из Москвы! Пройдена первая, очень тщательная медицинская комиссия, после которой пришлось вернуться на Север. Окончательный ответ не приходил долго. Валя чувствовала, что он волнуется, но не догадывалась о подлинной причине. Ведь он знал, что Валя не станет на пути моих планов и будет рада за него. Они уже привыкли жить одними и теми же мечтами, общими стремлениями.